Любимые вещи.
Даже когда состояние Джона Леннона составило 50 млн. фунтов стерлингов, он продолжал ходить в пиджаке, который ему купила тетка Мими в девятом классе. Обломов всю жизнь не снимал восточного халата и турецких туфель, Ахматова куталась в одну и ту же шаль, Рудольф Нуриев ни как не мог расстаться с драным трико, в котором репетировал, а художника Шемякина невозможно представить без его униформы и стеклянных очков…
В гардеробе любого человека всегда найдется несколько вещей, которые он не выбросит ни за какие коврижки. Пусть меняется мода, летят года, но воспоминания, проецируясь на вещи, многократно увеличивают их стоимость, правда, только в глазах владельцев. У каждого – свое: свитер, связанный любимой бабушкой, шапка, подаренная мамой, кроссовки, в которых выиграл первенство института, и т.д. и т.п.
Что это – фетишизм сердца, материализм памяти? – не знаю, но только, наталкиваясь на эти вещички в шкафу, вдруг почему-то зачешутся глаза, защиплет в носу, и сердце, словно споткнувшись, пропустит удар…
Для меня особое значение имеет одежда, купленная во время путешествий в далекие и близкие страны, одежда, в складках которой сохранилась пыль Лондона, в карманах – песчинки Сахары, на рукавах – высохшие брызги Атлантического океана…
Вот куртка из Марокко. Она сшита из толстого белого верблюжьего одеяла, вместо пуговиц – веревочки, за спиной – огромный капюшон с кисточкой. Очень теплая куртка. Куплена на базаре в Маррокеше, на высоте 3000 метров над уровнем моря. Сюда любил приезжать Черчилль, считая этот базар центром мира, здесь играли Blur и Led Zeppelin – короче, «перекресток вселенной». Оденешь эту куртку – и сразу все возвращается: нереально огромные звезды, ночной базар, факиры, шпагоглотатели, и простой горячий чай.
Вот рубашка «Artwork» из Амстердама, пропахшая нелегальным дымком кофешопа «Bulldog». Она яркая, в зелено-оранжевую полосочку (цвета Голландии), на длинном зиппере. Я купил ее 29 апреля, в День Рождения королевы Беатрикс. Ей тогда стукнуло 62. Вокруг шли толпы людей в рыжих париках, курили, пили «Хейнекен» и громко прославляли свою Королеву, а после демонстрации вся булыжная мостовая была покрыта сплющенными банками пива и пластиковыми мундштуками от джойнтов.
Очень люблю майку, которую купил в Лондоне, на стадионе Wembley, после концерта Мадонны. На ней надпись: «F*ck off, motherf*ckers!». Мол, отстаньте от меня все! Она очень удобная, с длинными рукавами из толстого трикотажа. Когда ее одеваешь для игры в теннис, начинаешь играть уверенней, с огоньком, независимо! Во всех отношениях задорная майка.
Еще есть цилиндр 1930 года из Каира. Купил в антикварной лавке. Казалось бы совсем бесполезная вещь, но именно в нем я снялся для видеоклипа своего проекта «Павлин-Мавлин». И моему другу Кире Серебренникову он очень нравился. Мы смеялись, что цилиндр - вещь демократичная. Одинаково хорош и для душки Пушкина и для подлеца Дантеса. Нагруженный воспоминаниями аксессуар. Вообще-то, я всегда мечтал о медвежьей шапке шотландского гвардейца. И даже нашел ее на блошином рынке Portobello road, но купить так и не решился. Подумал: «Где он, мой Букингемский дворец, возле которого я замру в этой шапке?»
Ваш Вова Овечкин
Для журнала «Кто главный»